Начало:
Выдуманный заговор: как тихий поселок стал гнездом контрреволюции. Часть 1: репрессии 1937-1938 гг
Большой террор и один человек: портрет борца с несправедливостью — восемь заявлений против клеветы и приговора
«Я НЕ ВИНОВЕН» — Пересмотр дел и анализ деятельности оперуполномоченных НКВД Рузского района в 1937-1938 гг.
Такую картину контрреволюционной деятельности в посёлке создали, а точнее — выдумали следователь-сержант НКВД СССР Кудрявцев и его начальник Никенин, которые смогли «обнаружить» в Колюбакине несколько контрреволюционных групп разной направленности.
Наиболее подробно «деятельность» помощника оперуполномоченного Рузского РО УНКВД МО Кудрявцева и начальника Рузского РО УНКВД МО Никенина была проанализирована в «Постановлении о прекращении дела и освобождении из-под стражи» от 21 мая 1940 г., составленном старшим следователем следственной части УНКВД МО — лейтенантом госбезопасности Чечётким. Документ размещён в общем уголовном деле (общим объёмом более 530 стр.), по которому проходили директор Колюбакинского завода Матвеев В. М., бывший секретарь парторганизации Мельников Н. Е. и начальник цеха Еррис А. И. Все они до ареста состояли членами ВКП(б).
Благодаря настойчивости Матвеева В. М., который написал восемь заявлений комиссару внутренних дел, прокурору Московской области и в другие инстанции, а также благодаря письму его жены народному комиссару внутренних дел тов. Берии от 24 января 1940 г., дело по обвинению Матвеева В. М., Еррис и Мельникова было пересмотрено.
В своём восьмом заявлении Матвеев В. М. писал: «Обращаюсь к Вам в восьмой раз. Сижу в заключении 30 месяцев с 20 сентября 1937 года в роли подследственного. У вас мое дело числится 4-й месяц с 11 декабря 1939 г., и от Вас никакого ответа до сих пор не получил. В прошлых моих заявлениях я Вам писал о гнусности состряпанного против меня клеветнического обвинения и просил об ускорении разбора моего дела…». «Еще раз обращаюсь к Вам с убедительной просьбой о приезде ко мне в тюрьму пом. прокурора для объяснений по существу дела, который даст полную картину по делу… Надеюсь, что на сей раз моя просьба будет Вами удовлетворена и дело мое Вами будет прекращено непосредственно или передано в суд. Я НЕ ВИНОВЕН – ЯВЛЯЮСЬ ЖЕРТВОЙ ГНУСНОЙ КЛЕВЕТЫ». Бутырская тюрьма. 12 марта 1940 г.
Ниже приведены выдержки из постановления о прекращении дела от 21 мая 1940 г. Это постановление подтверждает полную невиновность Матвеева, Мельникова и Еррис и требует их немедленного освобождения.
Лейтенант гос. безопасности Чечёткин: (Выдержки из Постановления о прекращении дела).
«…Матвеев, Мельников и Еррис в основном обвинялись в том, что с контрреволюционной вредительской целью ликвидировали стахановский булавочный цех, выводили из строя оборудование, систематически срывали выполнение производственной программы, вредительски планировали реконструкцию завода.
Расследованием установлено, что игольный завод передал булавочные автоматы в районную промышленность согласно приказам треста «Мосштамп» и Московского городского управления местной промышленности, и никакой вредительской деятельности Матвеева, Мельникова и Еррис в этом деле не установлено. Из приобщенных документов видно, что до мая месяца 1934 года производственная программа заводом выполнялась на 75%. С приходом же Матвеева производственная программа во второй половине 1934 года, в 1935 и 1936 гг. заводом выполнялась на 100%.
Невыполнение производственной программы заводом в 3 квартале 1937 г. произошло не по вине Матвеева, Мельникова и Еррис, а из-за отсутствия сырья….
В отношении вывода из строя оборудования никаких материалов нет, наоборот, в деле имеется справка, что за 1936 и 1937 гг. аварийных актов не имеется. Имеются акты за 1938 г., т. е. тогда, когда Матвеев, Мельников и Еррис находились под стражей.
В акте экспертной комиссии указано, что Матвеев и Мельников проводили вредительскую деятельность по реконструкции игольного завода, пытались построить новый завод, затратить на это дело большие средства, не желая использовать старый завод. Проверкой установлено, что реконструкция игольного завода и, в частности, постройка нового завода исходила не от бывшего директора завода Матвеева, а от вышестоящих инстанций, и никакой вины в этом Матвеева и Мельникова нет.
Техническая экспертная комиссия была назначена из числа работников того же игольного завода, на котором работали обвиняемые. В процессе работы комиссии помощник оперуполномоченного Рузского РО УНКВД МО — Кудрявцев не предупредил членов комиссии об ответственности за дачу ложного заключения и не составил вопросы, по которым комиссия должна была дать заключение.
Допрошенные члены экспертной комиссии составленный ими акт подтвердить отказались. Один из членов комиссии заявил, что если бы Матвеев, Мельников и Еррис были не арестованы, то он этого акта не подписал бы. Далее он сказал, что подписанные им два акта экспертной комиссии не соответствуют действительности.
Передопрошенные восемь свидетелей, ранее изобличавшие обвиняемых в контрреволюционной деятельности, свои показания не подтвердили, заявив, что о контрреволюционной вредительской деятельности Матвеева, Мельникова и Еррис им ничего не известно, и в своем большинстве характеризуют их с положительной стороны. По поводу прежних показаний они заявили, что после ареста Матвеева, Мельникова, Еррис и др. их прорабатывали на собраниях и в печати как врагов народа, а поэтому имевшие место на заводе неполадки они расценивали как вредительство, т.е. соглашались с формулировкой следователя.
В процессе расследования показания Смоленского, Мартинсона, Лесникова, Коврижатова, Борчевского и Яснева (осуждены Особым совещанием при НКВД СССР) в отношении контрреволюционной деятельности Матвеева, Мельникова и Еррис материалами дела не подтвердились.
Причём обвинительное заключение на Смоленского сфальсифицировано бывшим нач. Рузского РО УНКВД МО — Никениным, который в обвинительном заключении указал только признания Смоленского, но не указал его отказ. Вследствие этого архивно-следственные дела на Смоленского и др. подлежат пересмотру».
«Из объяснения бывшим пом. оперуполномоченного Рузского РО УНКВД — Кудрявцева видно, что на Еррис и Мельникова компрометирующих материалов в РО не было. Кудрявцев знал, что свидетель проходит по показаниям Коврижатова и Мельникова как участник контрреволюционной вредительской шпионской организации, и, несмотря на это, Кудрявцев допрашивал его в качестве свидетеля по ряду дел и ввел его в состав экспертной комиссии…». «В своем объяснении Кудрявцев не признал, что дело по обвинению Матвеева, Мельникова и Еррис было создано искусственно…».
«На основании изложенного, – постановил:
За недостаточностью улик для предания суду, дело по обвинению Матвеева Василия Матвеевича, Мельникова Николая Евгеньевича и Еррис Алексея Ивановича на основании ст. 204 п. «б» УПК РСФСР в уголовном порядке производством прекратить, обвиняемых из-под стражи освободить…».
«Копии постановления направить Зам. прокурора МО по спецделам на предмет привлечения к ответственности членов экспертной комиссии, составленной из свидетелей, за дачу ложного заключения и особоуполномоченному УНКВД МО на предмет расследования и привлечения к ответственности бывших нач. Рузского РО УНКВД МО – НИКЕНИНА и бывшего помощника оперуполномоченного того же райотделения — КУДРЯВЦЕВА за искусственное создание дела на вышеуказанных лиц».
Итоги большого террора
В завершении этой части, относящейся к репрессиям жителей поселка и соседних деревень, удалось прояснить судьбу более 40 человек и их родственников.
В результате репрессий было вынесено 6 приговоров к высшей мере наказания и более 30 приговоров на отправку в лагеря на сроки от 5 до 10 лет.
Учитывая тот факт, что в поселке проживало около 2 тыс. 100 человек, включая женщин и детей, количество репрессированных составляло не менее 2%, (т.е. 2 человека из 100) жителей Колюбакино. При этом разрушены судьбы не менее 8% членов семей (включая детей) в поселке и в деревнях и был нанесен общий урон экономике завода.
В Институт истории РАН доктор исторических наук Виктор Николаевич Земсков в составе небольшой группы несколько лет проверял и перепроверял в архивах, каковы реальные цифры репрессий.
По его данным, по 58-й статье в 37-м арестовали и осудили по 58-й статье более 790 тысяч, расстреляли свыше 353 тысячи человек.
Всего за период с 1921 по 1953 год осуждено 4 060 306 человек, из которых в лагеря и тюрьмы попали 2 634 397 человек».
В продолжение исследования будут приведены факты репрессий родственников по мужской и женским линиям фамильного рода Бирюковых. Представители рода в период с начала 20 века по настоящее время, проживают в поселке Колюбакино.
Справедливость настигла Кудрявцева М. Н., его уволили из органов НКВД (Приказ НКВД СССР № 480 от 13.03.1939) из-за «невозможности использования на работе в Главном управлении государственной безопасности». Никенин Г. Д. был оставлен в рядах НКВД и закончил службу 06.12.1945, капитаном интендантской службы.
