Выделите текст, чтобы комментировать.
Но после допроса вопросов стало только больше.
Дильбар Муртазина провела в суде два часа, но так и не смогла объяснить, почему прибыль её фирм– 886 тысяч, а расходы на дом экс-главы района — больше 21 миллиона. Откуда деньги? Почему уничтожена аудиозапись? И причём здесь агрофирма «Чишма»? Разбираем показания.
Как можно потратить 21 миллион, если вся прибыль – 886 тысяч?
Защита взяла простую бухгалтерию и перевернула привычную картину. За три года совокупная прибыль трех организаций, где директором или бухгалтером числится Муртазина, составила… 886 тысяч рублей.
А расходы на ремонт дома Энгеля Фаттахова она оценила в сумму, превышающую 21 миллион.
Вопрос, который повис в воздухе: откуда взялись деньги?
Ответ свидетеля: «Из оборотных средств, кредитов, займов у физических лиц». То есть не личные сбережения, не прибыль, а чужие деньги – бюджетные, банковские, заёмные.
И это, по логике защиты, не «подарок» подсудимому, а обычный коммерческий оборот. Фактически Муртазина призналась, что крутила бюджетные средства с одних объектов на дом Фаттахова, надеясь отбиться будущими контрактами. Но это бизнес, а не взятка.
Куда делись 8 миллионов? Экспертиза говорит – 13,2 млн, свидетель – 21 млн.
Дальше — ещё интереснее. Муртазина настаивает: на ремонт ушло больше 21 миллиона. А экспертиза, проведенная в рамках следствия, насчитала только 13,2 миллиона.
Разрыв — почти 8 миллионов.
«Где они?» – спросил Фаттахов. Ответ прозвучал туманно: «Это скрытые работы».
Защита лишь развела руками. Скрытые работы на 8 миллионов — звучит как попытка прикрыть завышение. Строители знают: скрытые работы не стоят как отдельный коттедж.
Устное слово против письменного договора
Муртазина подтвердила: никакого письменного контракта на ремонт дома не было. Все строилось на честном слове. Обвинение называет это «дом за подряды». Защита — обычной сельской практикой, когда люди, знающие друг друга годами, не нуждаются в документах.
Но главное не это. Главное — Муртазина сама призналась, что записывала один из разговоров с Фаттаховым на телефон. А потом… уничтожила запись.
«Почему? — спросил подсудимый. — Если бы она подтверждала вашу версию, вы бы её сохранили».
Ответ свидетеля прозвучал почти как признание в неловкости: «Испугалась. Пожалела вас».
Теперь в уголовном деле нет никакой аудиозаписи разговора. Есть только слова заинтересованного лица, которые невозможно проверить.
Счет на 25 миллионов – не Фаттахову, а юрлицу
Отдельная история – счет, который Муртазина предъявила Фаттахову на первой встрече на заправке. Сумма – 25 миллионов рублей. Но получателем значилась не фамилия подсудимого, а… ООО «Агрофирма Чишма».
То есть юридическое лицо, у которого с Муртазиными были свои коммерческие отношения. Защита задает резонный вопрос: если это взятка лично чиновнику, почему счет выставлен организации?
Сама свидетельница предлагала схему взаимозачета через эту фирму. Значит, речь шла о хозяйственных расчётах, а не о коррупции.
Подрядчик работал в районе и до Фаттахова
Муртазину спросили: а когда её муж вообще начал работать в Актанышском районе?
Она ответила, что с 2012 года. А потом, сбивчиво, признала, что их фирмы ремонтировали школы в 2015, 2016, 2017 годах. Тогда главой района был Камаев, а вовсе не Фаттахов.
Это рушит красивую версию обвинения о том, что подрядчик якобы получил контракты только благодаря «покровительству» подсудимого. Оказывается, Муртазины прекрасно работали на рынке и без него.
Благодарность вместо угроз
В какой‑то момент Муртазина неожиданно сменила тон и поблагодарила Фаттахова. За что?
Оказалось, Энгель Навапович помог ей с лечением — договорился с главврачом, чтобы её приняли в больницу.
«Я вам за это благодарна», — сказала свидетель.
«Спасибо», — коротко ответил подсудимый.
Защита отмечает: это не похоже на отношения коррупционера и запуганного бизнесмена. Скорее, на человеческие контакты людей, которые друг друга знают и даже помогают.
117 окон, 360 квадратов плитки, 90 кубов бетона
Фаттахов прошелся по реестру затрат, который следствие считает главным доказательством. И обнаружил интересные вещи.
По документам, на его дом ушло 117 окон. В доме – 20. Плитки – 360 квадратных метров. Реально уложено 140. Бетона – 90 кубов. Достаточно 16.
В расходных ордерах стоят подписи рабочих, которые в суде заявили: не получали этих денег, не расписывались. А в смету включен налог ЕСН, отмененный в России ещё в 2010 году.
Муртазина не смогла объяснить ни одной из этих нестыковок. Её ответы сводились к одному: «Не помню», «забыла», «столько лет прошло», «пусть будет по-вашему».
Что дальше?
Суд объявил перерыв. Заседание продолжится. Но уже сейчас ясно: показания главного свидетеля обвинения не выдерживают проверки фактами.
- Нет письменного договора.
- Нет аудиозаписи — она уничтожена.
- Нет внятного объяснения, откуда взялись деньги при смехотворной прибыли фирм.
- Нет ответа, куда делись 8 миллионов разницы с экспертизой.
- Нет логики в том, почему счёт выставлен не Фаттахову, а агрофирме.
Остаются только слова заинтересованного лица. Но слов, как известно, недостаточно.
