Выделите текст, чтобы комментировать.
Парень, с которым мы приехали, выкатил из сарая мотоцикл, уехал за врачом. Остальные принялись раздевать пострадавшего. На громкий лай собаки через распахнутые ворота в дом пришли соседи. Хозяева закрыли пса в сарае, чтобы не докучал.
Вскоре приехала с мужиком на мотоцикле молодая женщина, врач. взглянув на раздетого мужика, она ахнула:
– Мне здесь не справиться одной. Саша, поезжай в столовую и вызови “ скорую” из города, подробно объясни ситуацию.
Саша уехал. врач обратила внимание на меня — я стоял в стороне, словно столб.
– Малыш, ты совсем продрог. Тётя Клава, уведи его к себе, раздень. Пусть подержит ноги и пальцы рук в холодной воде. Если что‑то пойдет не так, зови меня.
– Хорошо, Оксана, — ответила женщина, бросив на хозяев недобрый взгляд. – Пошли, малой — она взяла меня за руку.
Мы перешли через дорогу и зашли в жарко натопленную небольшую избушку. Пожилая женщина раздела меня до трусов – из‑за закоченевших пальцев я был не в состоянии, — усадила на лавку возле печки, налила в тазик холодной водф из фляги и велела опустить в неё ноги и руки.
В пальцы вонзились тысячи иголок. От боли я заплакал — слёзы капали в тазик. Через пару минут отходящие пальцы стали немилосердно ныть. Я вынул руки и ноги из воды, подержал на воздухе минуту и снова опустил в тазик. Тётя Клава подлила ещё ковш воды. Пальцы начали краснеть, в кончики покалывало — но теперь эти ощущения были приятнее, чем ломота в костях.
Тётя Клава поставила чугунок разогреваться на плитку и, горестно подперев щеку ладонью, расспрашивала меня о жизни. Я отвечал — это отвлекало от боли.
Пока я ел наваристый борщ за столом, с трудом удерживая распухшими пальцами ложку, к соседней усадьбе подъехала “ скорая”. Минут через пять после её приезда из ворот вышла местный врач и направилась к нам. Она подождала на лавке вместе с тетей Клавой, пока я закончу есть, затем осмотрела и прощупала мои пальцы, намазала какой-то вонючей мазью до щиколоток и, пожелав спокойной ночи, ушла домой.
А я, обласканный добрыми словами и укутанный в овчину, уснул на раскладушке возле печки.
Когда утром проснулся, тети Клавы не было дома. Я оделся, сходил в туалет, умылся и стал ждать её, сидя у окна.
Минут через десять она вышла из ворот соседней усадьбы и встретилась в воротах с Дядей Сашей. Они поговорили минут пять. По мере разговора лицо дяди Саши становилось все мрачнее и вытягивалось от удивления. Он безнадёжно махнул рукой в сторону соседнего дома, развернулся и зашел в ограду. Тётя Клава направилась домой.
– Проснулся, Коля. У меня все разогрето — садимся кушать.
– Покушаем, а потом мне домой надо, тётя Клава. Они меня до дома не довезут, на улице слишком холодно?
– Я как раз ходила к ним с этим вопросом. Поедим — и вместе ещё раз сходим. Может у них совесть проснется?
От слов тети Клавы у меня похолодело на душе.
Мы покушали и стали одеваться. Тётя Клава просушила все мои вещи. На крыльце я взглянул на градусник: --42°С. Овчарка была привязана на своем месте — гавкнула и отвернулась: за ночь она похоже, запуталась, на кого лаять.
Мы зашли в прихожую особняка. Дверь в одну из комнат была приоткрыта, оттуда доносились голоса. Мы зашли — присутствующие замолчали.
Я инкогда в жизни не видел таких благодарных глаз — они смотрели на меня из‑под бинтов, которыми была обмотана голова спасенного, как и его тело. Он полусидел, упираясь спиной в подушки.
– Спасибо, Коля, — хрипло промолвил он.
Я молча кивнул. Перевел взгляд на дядю Сашу — тот развел руками. Затем посмотрел на хмурого, насупленного пожилого мужчину.
– На таком морозе заводить мотоцикл — поршневые кольца полетят, да ещё что-нибудь сломается, — сказал он, бросив на меня сердитый взгляд. — Мотоцикл редкий, запчасти не достать, А конь усталый, ещё не отдохнул. Сегодня будний день – кто-нибудь поедет, так и доберешься.
– Ты что творишь, отец? — всплеснула руками пожилая женщина.
Я ещё раз взглянул на забинтованного парня — он потупил взгляд и отвернулся.
Дядя Саша встал:
– Был у меня друг… . Пошли, Коля — он взял меня за руку.
Мы вышли на улицу. Все трое глубоко вздохнули и выдохнули.
– Отец‑то за тобой приедет? — спросила тётя Клава
– Только бы успеть дойти до его приезда до реки — а то где он меня будет искать в поселке, — озабоченно ответил.
– Спасибо, тётя Клава, спасибо, дядя Саша. До свидания.
– Всего доброго, сынок, — тётя Клава обняла меня.
Я пожал руку дяде Саше и быстрым шагом направился к переправе.
Перейдя реку, я увидел, как из‑за поворота с нашей стороны показались сани — отец с дядей Семеном на его коне. Дядя Семен развернул сани и остановился возле меня. Я запрыгнул в сани.
Мы тронулись. Взрослые вопросительно посмотрели на меня. Я развел руками.
Все понятно, — негромко сказал дядя Семен.
Отец виновато отвел взгляд и прижал меня к себе. Мы молча доехали до дома.
– Да пусть бы эта погань замерзала на дороге! — сердито выговаривала мать отцу, собирая на стол. — Мы рискнули жизнью сына, тупоголовые!
– Мама, я поел — тётя Клава покормила.
– Это те, куда ты привез мужика?
– Нет, у соседке. Им было не до меня.
– Вот видишь, Паша, им было не до нашего сына. Надо знать, кому добро делаешь.
– Но все же обошлось — Коля с нами, — оправдывался отец. – Сглупил, каюсь! Да только, Маша, как ты собираешься нормировать доброту и помощь — кому и сколько? А Коле можно гордиться, он спас человека. Он хоть жив?
– Жив, папа. Тётя Клава говорила, что всю ночь “скорая” дежурила, одна отъехала — другая подъехала. Лежит весь в бинтах, но в здравом уме. Выкарабкается.
– Ну и хорошо, что все хорошо кончается, — подвела итог мама. — Но рисковать жизнью ты можешь только своей, но никак не сына, — упрекнула она.
– Ты была не против, — попытался оправдаться папа.
– Оба хороши, — согласилась мама.
Долго в колхозе попрёкали отца и мать за этот случай. Узнав, что в “благодарность” меня отправили домой пешком в сильный мороз, сельчане решили: не стоило никого везти — пусть бы сани стояли там, где остановился конь. А цыгане, которых в Сростках жило четверть села, разносили эту историю по деревням, всячески пороча всю родню спасенного.
