Показания «со слов»: сколько в деле Энгеля Фаттахова реальных свидетелей

Выделите текст, чтобы комментировать.

В деле бывшего главы Актанышского района Энгеля Фаттахова вопрос ценности свидетельских показаний становится одним из ключевых. 

Как продемонстрировали состоявшиеся 25 и 26 февраля судебные заседания по делу Энгеля Фаттахова, слова ряда свидетелей основаны не на личных наблюдениях, а на пересказе. 

Братья Дамир и Адель Муртазины, допрошенные 25 февраля, пояснили суду: об обстоятельствах, которые следствие считает доказательством вины, они знают только со слов родителей. Рабочие, выполнявшие ремонт, также не располагают сведениями о том, кто именно являлся заказчиком. 

Это ставит вопрос о допустимости таких доказательств: согласно ст. 75 УПК РФ, показания, основанные на слухах и непроверяемой информации, не могут быть положены в основу обвинения.

Какие свидетели проходят по делу Фаттахова

В уголовном деле Энгеля Фаттахова фигурирует не один десяток свидетелей. Однако ключевыми можно назвать тех, чьи показания ложатся в основу обвинения по эпизодам, связанным с ремонтом дома, передачей имущества и покровительством. Рассмотрим основных свидетелей и их роль в деле.

Таким образом, из ключевых свидетелей лишь Алмаз Муртазин и рабочие могут считаться очевидцами событий, но их показания либо противоречивы, либо не касаются существа обвинения (наличия коррупционного сговора). Сыновья Муртазина, а также часть показаний Нагимова и Кустовой – это либо пересказ, либо показания, от которых свидетели отказались.

Что говорит закон

Пункт 2 части 2 статьи 75 Уголовно-процессуального кодекса РФ прямо относит к недопустимым доказательствам показания свидетеля, которые основаны на догадке, предположении, слухе, либо без указания источника осведомленности.

Судебная практика последовательно придерживается позиции: свидетели должны сообщать только известные им сведения, а не делать выводы и не пересказывать непроверенную информацию. Показания, основанные на слухах, признаются недопустимыми.

Ответственность за ложные показания и оговор

Стоит напомнить, что Уголовный кодекс РФ предусматривает ответственность за дачу заведомо ложных показаний (ст. 307 УК РФ): штраф до 80 тыс. рублей или обязательные работы до 480 часов, или исправительные работы до 2 лет. А при ложных показаниях по тяжкому или особо тяжкому преступлению – лишение свободы до 2 лет.

Кроме того, оговор (заведомо ложный донос) квалифицируется по ст. 306 УК РФ и наказывается вплоть до лишения свободы на срок до 3 лет.

В деле Фаттахова защита неоднократно указывала, что некоторые свидетели могли быть заинтересованы в оговоре. Например, Алмаз Муртазин и его жена оказались в сложном финансовом положении (долги, арест имущества), а после заявления на Фаттахова уголовное дело в отношении его жены было прекращено. Это может свидетельствовать о возможной сделке со следствием.

Свидетель или пересказчик?
 

В ходе заседаний по уголовному делу Энгеля Фаттахова неоднократно звучали формулировки, указывающие на то, что часть свидетелей не была прямыми очевидцами событий, которые инкриминируются.

Ключевой момент в оценке допустимости показаний всегда один – откуда свидетель знает обстоятельства, о которых говорит? 

Конкретный источник осведомленности – это если свидетель сам был очевидцем либо указывает на конкретных людей, от которых получена информация. Указанием на надлежащий источник не может быть «да это все знают», «люди говорят», «от родственников слышал». Источник должен быть проверяем.

Показания братьев Муртазиных: «Слышал от родителей»
 

Братья Дамир и Адель Муртазины, сыновья предпринимателя Алмаза Муртазина, во время дачи показаний не раз использовали обороты, характерные для пересказа:

• «Я узнал об этом потом»
• «Возможно, слышал, когда родители разговаривали»
• «Мне папа говорил»
• «Я в подробности не вдавался, особо не спрашивал у родителей»

Эти фразы фиксируют важный для суда момент: ни один из братьев не присутствовал при обсуждении условий договоренности между отцом (Алмазом Муртазиным) и Энгелем Фаттаховым. Они не могут подтвердить лично, о чем именно договаривались стороны и были ли эти договоренности на самом деле и, тем более, противоправными. 

По сути, их показания – классический пример информации, полученной из слухов и семейных разговоров, источник которой (родители) пока не подтвердил эти сведения в суде.

Согласно статье 75 УПК РФ, такие показания относятся к категории производных. Они не могут быть использованы для подтверждения вины, если первоисточник – в данном случае Алмаз или Дильбар Муртазины – не подтвердит их в суде лично.

Рабочие: кто заказчик?
 

Допрошенные 26 февраля плиточники Радик Гарифуллин и Марс Муртазин также продемонстрировали, что их знания об обстоятельствах дела весьма ограничены.

• «Фаттахова я видел несколько раз, он приезжал в конце дня, но в нашу работу не вмешивался» (Гарифуллин).
• «Денег от Фаттахова лично не получал» (Марс Муртазин).

Оба свидетеля подтвердили, что были наняты на работу подрядчиком Алмазом Муртазиным, получали оплату от него и не имели прямых контактов с хозяином дома. Они не могут с уверенностью сказать, кто именно заказывал ремонт и на каких условиях. Их показания фиксируют лишь факт выполнения работы, но не доказывают наличия коррупционной составляющей.

Что говорит защита

Адвокаты Энгеля Фаттахова настаивают: то, что сыновья слышали краем уха, не может быть приговором.

– Показания с чужих слов не могут быть положены в основу обвинения, – поясняет сторона защиты. – Это производное доказательство, которое не имеет юридической силы для подтверждения прямого умысла. В судебной практике такие показания последовательно признаются недопустимыми. 

Если главный свидетель Дильбар Муртазина, которая, по данным защиты, составляла смету на 21 миллион рублей, не подтвердит эти показания лично и не ответит на вопросы подсудимого, вся конструкция обвинения о коррупционной договоренности лишается фундамента. Суд не может опираться на семейные разговоры, записанные следователем, как на бесспорное доказательство.

Ключевая фигура, которая могла бы пролить свет на происхождение цифры в 21 миллион рублей, – Дильбар Муртазина, супруга предпринимателя. Однако она до сих пор не явилась в суд. 

На заседании 26 февраля Энгель Фаттахов настаивал на ее личном допросе, заявляя: «Без нее я не могу себя защищать». Защита считает, что пока она лично не подтвердит свои расчеты и не ответит на вопросы, показания ее сыновей остаются лишь пересказом, не имеющим доказательственной силы.

Вопросы, которые остаются без ответов
 

Разграничение очевидцев и пересказчиков принципиально. Если свидетель не был прямым участником событий, он не может подтвердить ни факт противоправной договоренности, ни умысел сторон. 

В деле Энгеля Наваповича Фаттахова значительная часть свидетельских показаний, особенно со стороны семьи Муртазиных, строится именно на пересказе. Прямых очевидцев коррупционного сговора, на которых настаивает обвинение, в материалах дела не обнаруживается.

Сколько в деле свидетелей, которые действительно видели события своими глазами? Кто может подтвердить не просто факт ремонта, а именно коррупционный характер договоренностей? Эти вопросы сторона защиты намерена последовательно ставить перед судом.

Что дальше? 

Рассмотрение уголовного дела продолжается. Следующие заседания запланированы на вторую половину марта и начало апреля. Явится ли в суд Дильбар Муртазина и сможет лично подтвердить расчеты, на которых строится обвинение, – один из главных процессуальных вопросов ближайших слушаний.