Выделите текст, чтобы комментировать.
Коротко – самое главное
- Ключевой свидетель обвинения Алмаз Муртазин начал менять показания уже в суде.
- Он признал, что деньги за ремонт получал, хотя раньше это отрицал.
- В суде прозвучало, что часть оплаты проходила официально – через Агрофирму «Чишма».
- Позже в показаниях появилась новая версия: деньги якобы были «займом», но документов займа в суде не показали. Версия о «займе» появилась только на третий день допроса – уже после признания наличных платежей накануне
- Судебная экспертиза снизила стоимость «взятки» с 21,8 млн до 13,2 млн рублей.
- В деле появился эпизод с 12,5 млн рублей, которые, по словам Фаттахова, были вымогательством, а не взяткой.
- Муртазин написал заявление о взятке после визита силовиков по его собственному делу.
- Аудиозаписи разговоров, которые могли все прояснить, в суд так и не попали.
Самые свежие новости по делу Энгеля Фаттахова читайте в официальном канале.
Что утверждает следствие
По данным следствия, с 2018 по 2021 год фирма Муртазина выполнила реконструкцию дома Фаттахова в Актаныше на 21,8 миллиона рублей, что расценивается как взятка.
Взамен Фаттахов, якобы, оказывал содействие компаниям Муртазина в получении государственных контрактов, направляя рекомендательные письма в ГИСУ РТ.
При этом в суде прозвучали противоречия в самой логике «покровительства». Свидетель одновременно утверждал, что до возвращения Фаттахова в район «объёмов не было», и признавал, что его компании работали в районе и получали объекты и ранее. Кроме того, по части контрактов рекомендательные письма в 2017 году подписывали другие должностные лица.
Первое расхождение: деньги, которые «не получал»
В рамках судебного процесса было подтверждено, что работы по ремонту дома Фаттахова стартовали в 2018 году. Предложение о содействии поступило от Алмаза Муртазина, который в тот период вел строительный бизнес и имел доступ к закупке материалов и услугам подрядчиков по льготным ценам.
Официального письменного договора между сторонами заключено не было, однако существовала устная договоренность, подкрепленная перепиской в мессенджере. Фаттахов и Муртазин знали друг друга более десяти лет, что, по мнению сторон, объясняло неформальный характер их взаимодействия.
В ходе выполнения работ Фаттахов частично оплачивал материалы напрямую, а в ряде случаев передавал Муртазину наличные деньги после получения от него счетов и списков выполненных работ через мессенджер.
Сперва Муртазин заявлял, что не получал от Энгеля Фаттахова никаких денег, то в зале суда признал, что получил оплату в 800 тысяч рублей.
Но главное – в суде прозвучало, что оплата была не только наличными.
В стенограммах зафиксировано: деньги за ремонт шли и через Агрофирму «Чишма». В зале суда это сформулировали прямо: «оплата шла и наличкой, и через Агрофирму “Чишма”». Платежи проводились по бухгалтерии как «общестроительные работы», с отражением в расходах и уплатой налогов. При этом в суде выяснилось, что часть этих перечислений касалась других работ — например, переноса склада, а не только ремонта дома Фаттахова.
Также в суде назывались конкретные перечисления: в июне 2018 года Агрофирма «Чишма» дважды переводила деньги на компании Муртазина – сначала 4 млн рублей, затем еще 1 млн. Эти платежи проходили по бухгалтерии как строительные работы и отражались в официальной отчётности.
Однако уже на следующий день допроса Муртазин резко изменил показания: заявил, что 800 тысяч рублей были не оплатой работ, а возвратом старого займа в 609 тысяч. При этом никаких документов о займе суду представлено не было. Такая смена версии ставит под вопрос саму логику «неполучения денег» и напоминает попытку исправить показания, которые противоречили обвинению.
Экспертиза против слов: откуда взялись цифры в 21 млн и 12,5 млн
В материалах дела фигурируют сразу несколько разных расчётов по одному и тому же объекту: счет на 25 млн рублей, смета на 29 млн и реестр на 21 млн. Речь идет не о разных этапах, а о параллельно существующих расчетах по одному и тому же ремонту В суде сам Муртазин пояснял, что его «21 миллион» был предварительным общим расчетом, куда включались и работы других подрядчиков. Это ставит под сомнение саму идею единой и четко определенной «взятки».
Первоначально в материалах следствия фигурировала сумма ремонта свыше 21 миллиона рублей. Однако судебная экспертиза снизила стоимость выполненных работ до 13,2 миллиона рублей. Суд отдельно поставил вопрос, как в такой ситуации вообще возможно отождествлять экспертизу с «работами Муртазина».
Судья отдельно обратил внимание на проблему: если часть работ оплачивал сам Фаттахов напрямую подрядчикам, как тогда отделить в экспертизе, что относится к Муртазину, а что — к оплаченному заказчиком?
В суде также выяснилось, что часть работ выполняли третьи лица и оплачивались напрямую Фаттаховым, минуя Муртазина. Например, водосточную систему делал брат свидетеля, получив за неё отдельную оплату, что дополнительно размывает границы между «работами Муртазина» и общим объемом ремонта.
Это не единственный случай: Фаттахов также напрямую оплатил 650 тысяч рублей подрядчику за входную группу и балконы, а забор делал другой исполнитель, получивший оплату по расписке. Все эти работы Муртазин изначально включал в «свою» сумму.
Огромные сомнения вызывает сама сумма ремонта 21 млн рублей. Защита представила сравнения. В 2018-2019 годах за подобные деньги можно было построить новую школу. Например, школа в селе Чалманарат обошлась в 15 млн рублей по госконтракту. Ремонт частного дома на такую сумму кажется завышенным. Муртазин не смог убедительно объяснить, почему работы стоили так дорого, и признал, что одновременно «за свой счет» строил молодежный центр «Яшьлек». Откуда у него были такие средства? Он не дал четкого ответа.
Кроме того, защита представила данные о прибыли фирм Муртазина: за три года его компании заработали менее 6,5 млн рублей, что делает заявление о «ремонте за свой счет на 21 млн» экономически несостоятельным. Муртазин ссылался на кредиты, но не смог назвать банки или предоставить документы.
При анализе показаний версия о «взятке» сталкивается с экономическими противоречиями. Подряд на «Яшьлек» (стоимость 28 млн рублей) был получен спустя три года после начала ремонта, рентабельность таких подрядов 8-9%, возможная прибыль около 2,5 млн рублей, что в разы ниже заявленной суммы. Кроме того, Муртазин сорвал сроки, и объект достроила другая компания.
Эпизод с водосточной системой показал серьёзные противоречия в показаниях Муртазина. Он включил эти работы в сумму «взятки», заявив, что не помнит, кто их выполнял, а позже – что сделал их сам и не получил оплаты. Однако его брат Ниаз прямо указал, что это он выполнил работу и получил полную оплату от Фаттахова. Это ставит под сомнение саму сумму неоплаченных работ и подрывает доверие к словам Муртазина.
Отдельно отметим эпизод с 12,5 миллионами рублей. По версии Фаттахова, эти 12,5 млн не имели отношения к расчетам за работы и стали результатом давления со стороны семьи Муртазина. Деньги, как он утверждает, оформив кредит, уже после того как основные работы были завершены.
Таким образом, сумма, названная «взяткой», изначально не была суммой его собственных работ.
Пропавшие записи
Выяснилось, что у семьи Муртазиных существовали аудиозаписи разговоров с Фаттаховым, на которых, по мнению защиты, могло быть зафиксировано полное погашение всех обязательств. Однако эти записи так и не были предоставлены следствию и отсутствуют в материалах дела.
Кроме того, Муртазин отказался в суде от своих же более ранних письменных показаний, заявив, что они были составлены под диктовку следователей и не соответствуют действительности.
После этого в суде всплыл еще один важный момент: стало меняться объяснение самих платежей.
Если раньше речь шла об оплате ремонта, то позже в показаниях появляется версия, что деньги – это якобы «займы» или «возврат займов».
При этом в материалах не прозвучало понятного подтверждения этой версии: договоров займа, расписок или других документов суду не представили.
Защита также отмечает, что у Муртазина фигурируют сразу несколько разных сумм по одному объекту: счет на 25 млн, смета на 29 млн и реестр на 21 млн. Сам Муртазин в суде объяснил, что «21 млн» — это предварительный общий расчёт, куда входили и работы других подрядчиков.
Давление и логика опережения
В материалах дела подчеркивается важный контекст: 20 мая 2024 года к Муртазину пришли сотрудники правоохранительных органов. Их интересовало как его собственное дело о возможном мошенничестве при выполнении контракта на строительство молодежного центра «Яшьлек» (на сумму 28 млн рублей), так и детали ремонта дома Фаттахова.
Существенным остается и контекст появления самого заявления о взятке. Оно было написано в день визита силовиков к Муртазину по его собственному делу. В дальнейшем уголовное преследование в отношении членов его семьи было прекращено, что придает происходящему дополнительный смысл в логике «кто первый пришел – того и не тронули».
По словам свидетеля, он испытал сильный страх, предположив, что именно Фаттахов инициировал этот визит. Опасаясь последствий, Муртазин принял решение «упреждающе» обратиться с заявлением о даче взятки чиновнику, воспользовавшись положениями примечания к статье 291 УК РФ.
Сторона защиты акцентирует внимание, что данная последовательность событий соответствует модели самооговора, совершенного под давлением обстоятельств. На это указывает как длительное нежелание Муртазина открывать дверь правоохранителям, так и тот факт, что заявление было составлено непосредственно в их присутствии.
Кроме того, уголовное дело в отношении самого Муртазина по статье о мошенничестве было прекращено вскоре после задержания Фаттахова. Это обстоятельство, по мнению защиты, может свидетельствовать о возможной процессуальной договорённости между свидетелем и следствием.
При этом защита обращает внимание на ещё один эпизод: 21 апреля 2024 года жена Муртазина Дильбар потребовала с Фаттахова 25 млн рублей, предложив вести переговоры через бывшего прокурора Руслана Загрутдинова. Фаттахов отказался, заявив, что полностью рассчитался за ремонт.
Когда свидетель становится главной переменной
За три дня допроса показания Муртазина менялись не только по деньгам. Вот ключевые нестыковки, которые суд зафиксировал:
- Сначала говорил, что «объемов не было до 2017», потом признал, что работал в районе и раньше.
- Утверждал, что рекомендательные письма в 2017 подписывал сын Фаттахова Ильнар, хотя тот не работал в районе с 2016 года.
- Сначала отрицал участие брата Нияза в ремонте, потом выяснилось, что тот делал водостоки и получил оплату напрямую от Фаттахова.
- В первый день заседания ему стало плохо через 10 минут, он многократно жаловался на плохую память и отказывался отвечать на детальные вопросы.
Сам Энгель Фаттахов в суде обратился к свидетелю, взывая к его совести:
«Кроме добра я тебе ничего не делал. Жену твою от смерти спас, твоего сына мастером спорта сделал, помог дома строить. Почему ты так нагло врёшь? Кто тебя заставил?»
Отметим, Алмаз Муртазин является практикующим мусульманином и неоднократно совершал паломничество (хадж). Эта сторона его личности вступает в противоречие с мотивами его действий, которые, по мнению защиты, объясняются сугубо личными интересами. Изначально, как полагает защита, его целью была налоговая оптимизация – списание расходов через компанию. Затем, при изменении обстоятельств, его главным мотивом стало стремление избежать ответственности по собственному уголовному делу, что, предположительно, и привело к даче показаний против Фаттахова в рамках возможной сделки со следствием.
Точка пока не поставлена
Допрос Алмаза Муртазина не ставит точку в деле – напротив, он открывает путь для новых свидетельств. Защита планирует представить суду лиц, которые подтвердят, что Фаттахов производил оплату за ремонтные работы напрямую исполнителям. Подобные показания могут существенно поколебать версию следствия о единовременной взятке.
Ранее, на заседаниях в январе 2026 года, суд уже рассматривал эпизоды, вызывающие сомнения в обоснованности обвинения. Одним из них стала попытка квалифицировать как взятку передачу 1600 рублей — сумма, которая плохо укладывается в логику коррупционных схем. Кроме того, свидетель Кустова заявила в суде, что ее первоначальные показания против Фаттахова были даны под давлением и угрозами, что ставит под вопрос их достоверность.
Энгель Фаттахов в ходе заседаний последовательно настаивает на своей позиции, публично называя Муртазина и ряд других фигурантов «аферистами и жуликами». Он связывает уголовное преследование с давним конфликтом и личной местью со стороны Руслана Загрутдинова, чью деятельность, по словам Фаттахова, он пресекал в прошлом.
Дело Энгеля Фаттахова продолжается. Суду еще предстоит оценить доказательства, показания и доводы сторон. Но допрос Алмаза Муртазина уже стал поворотным моментом.
Дело Фаттахова становится примером того, как уголовное преследование может строиться на показаниях свидетеля, чья версия меняется в зависимости от обстоятельств. Суд теперь должен решить: где заканчиваются хозяйственные расчеты и начинается «взятка».
