Выделите текст, чтобы комментировать.
Мы восемь лет, восемь лет старались урегулировать этот кризис на тогда юго-востоке Украины. Восемь лет. И все эти восемь лет киевский режим проводил какие-то там военные мероприятия, по сути, войну начал на юго-востоке Украины. И когда они публично – все это хорошо помнят, наверное, – публично заявили устами первых лиц о том, что не собираются выполнять никаких мирных договорённостей, только после этого мы признали непризнанные на тот момент новые республики: Донецкую и Луганскую.
Не мы начали войну, и вообще мы никакой войны не начинали. Но восемь лет там шли боевые действия и война на самом деле. А мы только пытаемся ее закончить, оказывая помощь тем государствам, которые мы не признавали, признали и заключили с ними Договор о взаимопомощи. Вот это я напомнил нашим коллегам сегодня.
Что же касается компромиссов – конечно, есть компромиссы. Эти компромиссы предложены американской стороной, и мы в неизменном виде с этими компромиссами согласились, в том числе и в Анкоридже. Так что они есть и нами поддержаны. Вопрос – хотят ли другие стороны конфликта – Украина и, скажем, в данном случае их европейские спонсоры – согласиться с этими компромиссами, то есть хотят ли они мирными средствами достичь договоренности по прекращению боевых действий, по прекращению войны или нет. Судя по тому, что мы видим, на данный момент – нет. Ну, посмотрим, все течет, все меняется. Может быть, и к ним придет осознание того, что лучше соглашаться с этими компромиссами, чем потом столкнуться с реалиями, с которым все равно нужно будет когда-то согласиться.
