Суверенитет не может быть без суверена

Суверенитет — независимость государства во внешних делах и верховенство государственной власти во внутренних делах.

Само слово «суверенитет» происходит от французского «суверен». Это — лицо или группа лиц, которым без каких-либо ограничений и в течение неопределённого срока полностью принадлежит верховная власть в государстве. То есть наличие у государства суверенитета означает, что существует «суверен», который обладает субъектностью и управляет государственным аппаратом.

Ближайшая аналогия для суверена — это человеческая личность, которая есть у каждого человека. В государстве роль личности играет этот самый «суверен». Грамотнее даже сказать, что человеческая личность обладает душой и телом. Поэтому не у государства есть суверен, а у суверена есть государство. Как сказал французский король Людовик XIV: «Государство — это я».

Сувереном может быть один человек  — монарх, может быть партия, как в СССР. Сувереном может быть группа дворян, как в Венецианской республике, или же все свободные члены общества, как в Римской республике 2,5 тысячи лет назад.

Раньше таким сувереном мог быть один человек. Тогда государственные аппараты были маленькие и представляли собой военно-политические машины. Так, в конце XVII века в России более 83% бюджета страны шло на вооружённые силы и на дворцовое управление.

Теперь же в государственный аппарат входят миллионы человек. У него на порядок больше функций. Поэтому один человек не может управлять государством. Сувереном на практике может быть только группа лиц. Так, в Советском Союзе в качестве суверена выступала КПСС.

Вот что присуще суверену. Эти люди:

1. ассоциируют себя со своим Отечеством;

2. независимы от иностранных акторов: как минимум у них нет иностранного гражданства, счетов и бизнеса в офшорах;

3. управляют государством в национальных интересах. А именно — сами осознанно определяют эти национальные интересы и идеологию для государственного аппарата: что хорошо, а что плохо. В случае современной правовой системы России это выражается в толковании прав и свобод человека и гражданина вместо международных организаций.

В России сейчас нет суверена. Хотя во власти есть искренние патриоты, но они не составляют единой властной группировки и попали во власть не благодаря своей позиции.

Дело в том, что властные группировки формировались в России последние 30 лет не по критериям патриотизма. Люди попадали во власть:

 — через участие в коррупционных схемах;

 — будучи иностранными агентами;

 — по личным связям с сильными мира.

Если же в России всё же есть властная группировка, в которую осознанно собрались патриоты, то она до сих пор не поставила под свой контроль государственный аппарат. Иначе бы у нас не было внешнего управления и конституция была бы другой.

Единственный кандидат на роль нынешнего суверена в России в глазах общественности — это группа ближайших соратников президента во главе с Владимиром Путиным.

Но на практике всё, что мы наблюдаем, это только ручное управление президента. 

То есть он может только личным вмешательством решить определённые вопросы. Вплоть до того, что ему приходится распоряжаться, чтобы почистили дорогу, выплатили на предприятии зарплату или закрыли свалку. Если бы речь шла о масштабе района, то этого хватило бы. Но в масштабе страны ручного управления одного человека катастрофически недостаточно.

Важный момент: есть суверенитет или нет, определяется не законами. Законы лишь констатируют расстановку политических сил в стране. Главный критерий суверенитета — наличие суверена.

В России можно пресечь внешнее управление. Можно даже обнулить ключевую ставку ЦБ. Но если власть не возьмёт суверен, то начнётся хаос. Будет гиперинфляция и паралич всего государственного аппарата, а чиновники и олигархи разграбят страну.

Восстановление суверенитета равносильно тому, что в России появится суверен, который возьмёт власть у американцев.

Владимир Семёнов, заместитель главного редактора газеты «Национальный Курс»