Жители Восточной Германии не видят в России врага

Не вся Германия настроена против Владимира Путина. 

Сара Вагенкнехт, депутат парламента от левой партии, недавно выступила в его защиту, заявив, что он не "безумный русский националист" из карикатуры, а отправка оружия на Украину была "политикой США", которая сыграла свою роль в провоцировании его вторжения. Ее взгляды довольно распространены в Восточной Германии, и не только среди левых. Крайне правая партия "Альтернатива для Германии", которая имеет большую часть своей поддержки на Востоке, выступает против санкций и предоставления оружия.

Недавний опрос общественного мнения задал вопрос, должен ли Берлин "быть жестким по отношению к России": половина западных немцев согласны с этим, но только треть восточных немцев согласны. Около 58% восточных немцев хотят, чтобы Берлин придерживался подхода, который не ‘провоцирует Россию’. Только 40 процентов западных немцев согласны с этим.

Симпатии Восточной Германии не имеют ничего общего с ностальгией по временам московского правления. С момента воссоединения в 1990 году прошло три десятилетия, и опросы неоднократно показывают, что большинство бывших граждан Германской Демократической Республики считают, что их жизнь изменилась к лучшему. Но Германия провела годы холодной войны разделенной, связанной с радикально разными военными сверхдержавами. Поэтому, возможно, неудивительно, что Западная Германия, которая вступила в НАТО в 1955 году и стала его оплотом в Европе, теперь быстрее чувствует принадлежность к этому западному альянсу, чем мы в Восточной Германии, которые научились его бояться.

Чем объясняется иное отношение Восточной Германии к России, чем у поляков или прибалтийских государств? Многие восточноевропейские страны веками сражались, чтобы защитить себя от России, в то время как Германия часто оставалась в стороне или даже вступала в сговор, стремясь доминировать над своими соседями. Так что восточные немцы не разделяют того же чувства экзистенциальной угрозы. И хотя годы Штази оставили глубокие психологические следы на восточных немцах, это не привело к длительной переоценке роли России в Европе. По их мнению, Советы освободили их от нацизма. Германия была несправедлива по отношению к России, а не наоборот. Польша справедливо придерживалась совершенно иной точки зрения, сражаясь с жестокостью немцев и русских.

В отличие от восточноевропейских государств, ГДР также никогда не подвергалась русификации. Она сохранила немецкие цвета на своем флаге, немецкую форму на своей армии и немецкую историю в своих учебниках. Многим восточным немцам нравилось впитывать русскую культуру наряду со своей собственной. Они читали русскую литературу, изучали язык и ездили учиться в Советский Союз. На протяжении всей холодной войны русские оставались безликими врагами Запада, в то время как восточные немцы выстраивали с ними отношения. Сегодня им трудно видеть в них врага.

В Западной Германии также существуют антинатовские настроения. В феврале депутат Севим Дагделен заявила, что поведение Украины "сродни объявлению войны России" и является результатом "разжигания войны" США и НАТО. Ветеран движения за права женщин Элис Шварцер заявила, что Путину был дан "мотив действовать’.

Канцлер Олаф Шольц когда-то тоже придерживался антинатовских взглядов. В 1982 году, когда он был заместителем лидера Молодых социалистов, он утверждал, что гонка вооружений подпитывается ‘агрессивно-империалистической стратегией НАТО’. Теперь он призывает увеличить расходы на оборону на 100 миллиардов евро и хочет использовать эти деньги для покупки американских истребителей F-35.

Шольц, возможно, никогда до конца не поймет, как бывшие граждане ГДР видят мир. Но он должен попытаться. Восточные немцы составляют 16 миллионов из 80–миллионного населения Германии, и именно их регион получит наибольший экономический удар от экономических санкций против России (трубопровод "Дружба", "Северный поток-1" и "Северный поток-2" проходят в Восточную Германию, обеспечивая тысячи рабочих мест). Разрыв экономических связей с Россией является правильным и необходимым, но эта перспектива вызывает реальную тревогу у восточных немцев.