Энгель Фаттахов и свидетель Нагимов: как в суде коммерческий спор пытаются выдать за коррупцию

Выделите текст, чтобы комментировать.

Судьба Энгеля Наваповича Фаттахова и результаты суда по этому громкому процессу интересуют многих. Последние новости из зала суда показывают, как ход разбирательства ставит под сомнение позицию обвинения.

14 и 15 января 2026 года суд подробно рассматривал один из наиболее значимых эпизодов обвинения – показания свидетеля Нагимова Дилфата Мисхатовича, директора ООО «Теплосервис», и его взаимоотношения с агрофирмой «Чишма».

Речь шла о хозяйственных и подрядных отношениях, о якобы имевших место взятках, завышении стоимости работ и неформальных договоренностях. Заседание оказалось принципиальным: именно в ходе допроса стало очевидно, насколько заявления свидетеля подкрепляются – или, напротив, не подкрепляются документальными доказательствами.
Коротко: свидетель обвинения, директор ООО «Теплосервис» Дилфат Нагимов, в своих показаниях допустил ключевые противоречия. Он изначально утверждал, что передавал взятки экс-чиновнику Энгелю Фаттахову за передачу котельных и «покровительство», но в суде заявил: «Я никому взятки не передавал». Затем признал «ошибку в формулировках» и путаницу в лицах, указав, что распоряжения о котельных подписаны другим должностным лицом (Ильясовым), а не Фаттаховым. 

Фигурирующие в деле суммы также менялись: от 1 600 рублей якобы за взятку до 750 тысяч за «общее покровительство» и общей суммы обвинения в 3,8 млн рублей, которая, однако, не подтверждена независимой экспертизой. При этом Фаттахов в спорный период (май 2017 г.) не занимал должность, дающую ему полномочия влиять на финансовые решения, что подтвердил и сам свидетель.

Хозяйственные отношения и вопрос цены: какие работы и какие суммы обсуждались в суде

Существенная часть судебного заседания была посвящена разбору конкретных хозяйственных операций между ООО «Теплосервис» и ООО «Агрофирма «Чишма», которые сторона обвинения, в лице государственного обвинителя, трактует как коррупционный эпизод. В ходе заседания суд перешел от общих обвинений к анализу видов работ и финансовых сумм, фигурирующих в деле.

Какие работы выполнялись (по показаниям и материалам)

В суде обсуждались следующие виды работ и услуг:

• ремонт и восстановление кран-балки и тельфера в ремонтно-механической мастерской;
• электромонтажные работы в производственных помещениях (кабели, освещение, подключение оборудования);
• сантехнические работы, включая водопровод и канализацию;
• бурение и обустройство скважин для животноводческого комплекса;
• ремонт и обслуживание сельскохозяйственного оборудования (протравители и вспомогательные механизмы);
• установка ПВХ-окон и текущие ремонтные работы в зданиях.

Цифры, которые фигурируют в деле

В ходе заседания были названы следующие суммы, которые сторона обвинения относит к спорному эпизоду:

Денежные перечисления

• 3 071 705 рублей – сумма безналичных перечислений, прошедших между юридическими лицами (ООО «Теплосервис» → агрофирма «Чишма»), которую следствие трактует как незаконное вознаграждение.

Общая сумма, инкриминируемая по эпизоду

• 3 826 009 рублей – совокупная сумма, которая, по версии обвинения, включает:
  • денежные перечисления;
  • стоимость выполненных работ и услуг.

Как следует из показаний свидетеля обвинения, директора ООО „Теплосервис“ Дилфата Нагимова, именно он указал совокупную сумму, которая впоследствии была сведена стороной обвинения в размер около 3,8 млн рублей. Эти цифры были озвучены как позиция обвинения и на момент судебного разбирательства не признаны установленным судом фактом.

Противоречия в показаниях свидетеля Нагимова: от «взятки» к «ошибке в формулировках»

Именно на этом этапе в зале суда начали проявляться системные противоречия, которые защита последовательно фиксировала в ходе вопросов. 

Центральный эпизод связан с передачей котельных и утверждением о якобы имевшей место взятке. Однако уже на первом уточняющем вопросе свидетель Дилфат Нагимов заявил:

«Я никому по этому поводу взятки не передавал».

При этом буквально несколькими репликами ранее он же подтверждал, что котельные «передавались». Когда защитник задал прямой вопрос – кому именно передавалась взятка и за что, свидетель Нагимов начал менять формулировки:

«Общие котельные… общие передавались. Конкретно-то я не обозначал».

Далее в ходе допроса выясняется принципиальное обстоятельство: все распоряжения о передаче котельных подписаны не Фаттаховым, а другим должностным лицом — Ильясовым. На это прямо указывает сторона защиты, уточняя:

«Вы же говорите, что взятку передавали Фаттахову, а распоряжение вынесено за подписью Ильясова. Какое здесь отношение Фаттахова?»

Ответ свидетеля Нагимова оказался показательным:

«Ошибка вскрылась, наверное, тогда».

На вопрос, в чем именно заключается ошибка, прозвучало еще более расплывчатое объяснение:

«Ну, что неправильно указали, кто передавал…»

Фактически свидетель признал неточность ключевого элемента обвинения – указания лица, с которым якобы была связана «взятка». 

Защита отдельно указала на распределение полномочий в Актанышском районе в рассматриваемый период.

Распоряжения, на которые ссылается сторона обвинения, подписывались Ильясовым, который на тот момент занимал должность руководителя Исполнительного комитета Актанышского района.

Главой Актанышского района в указанный период являлся Фаил Камаев, который и обладал полномочиями главы муниципального образования.

Энгель Фаттахов в этот период находился в Казани и занимал должность министра образования Республики Татарстан, не входил в систему управления районом и не принимал участия в районных управленческих решениях, что, по мнению защиты, имеет принципиальное значение для оценки предъявленных обвинений.

Хронология против обвинительной версии

Защита отдельно зафиксировала дату спорных распоряжений — 30 и 31 мая 2017 года (распоряжение № 501Р). В этот период, как следует из материалов дела, Энгель Фаттахов не занимал должность главы Актанышского района или руководителя исполкома.

На прямой вопрос суда:

«Фаттахов какое отношение имеет к этому вопросу?»

Нагимов ответил:

«Получается, не имеет к этому времени». (ред. ранее Нагимов утверждал, что в именно в этот период дал взятку Фаттахову 1600 рублей, хотя на тот период Энгель Навапович не имел должностных полномочий Главы района)

Однако спустя несколько минут он вновь возвращается к утверждению о взятке, называя конкретную сумму:

«Вы же сейчас нам говорите, что взятку давали 1 600 рублей».

Когда его попросили уточнить, за какую именно котельную и за какие действия в 2017 году, свидетель ответил уже иначе:

«Ну, за общее покровительство».

На вопрос о том, какими реальными полномочиями обладал Энгель Фаттахов в рассматриваемый период — то есть мог ли он юридически принимать решения о передаче котельных, влиять на заключение договоров или давать обязательные указания муниципальным чиновникам, – свидетель был вынужден признать:

«Теоретически — нет.»

Суд отдельно уточнил: речь идет не о теоретических рассуждениях, а о реальной возможности влиять на решения районных чиновников. Однако свидетель так и не смог объяснить, каким образом министр образования мог воздействовать на передачу котельных в муниципальном районе.

От «взятки» в 1 600 рублей к 750 тысячам: цифры без объяснений

В ходе допроса прозвучала еще одна сумма — 750 тысяч рублей, которую сторона обвинения связывает с «общим покровительством» в период с 2017 по 2019 год. Однако и здесь защита задала ключевой вопрос:

«Если по состоянию на 2017 год он не был главой района и не был главой исполкома, за что именно вы заплатили эти деньги?»

Однозначного ответа на этот вопрос в ходе допроса так и не прозвучало. Свидетель ограничился рассуждениями о том, что Фаттахов «позже начал работать» в районе, при этом признавая, что в момент спорных эпизодов реальных полномочий у него не было.

Отдельного разъяснения в судебном заседании потребовал эпизод, связанный с перечислением денежных средств, которые сторона обвинения трактует как взятку.

Как следовало из пояснений, данных в суде, речь шла о средствах Фонда экономического развития района, которые не относятся к бюджетным средствам и не формируются за счет налогов населения.

В заседании было разъяснено, что Фонд развития района аккумулирует внебюджетные, в том числе спонсорские средства, и используется для финансирования конкретных целевых проектов.

Именно такие целевые средства перечислялись в рамках рассматриваемого эпизода, после чего направлялись далее строго по назначению, что, по мнению стороны защиты, принципиально отличает их от любых форм коррупционного вознаграждения.

В ходе судебного заседания также были даны пояснения по эпизоду, связанному с организацией сельских игр в Актанышском районе.

Как следовало из обсуждения в суде, средства Фонда развития района имели целевое назначение и направлялись, в том числе, на подготовку и проведение сельских игр. При этом перечисления осуществлялись не только в адрес агрофирмы «Чишма», но и в адрес других сельскохозяйственных предприятий района.

В заседании пояснялось, что полученные средства использовались для закупки техники, оборудования, а также для приобретения автомобиля для гимназии. Часть расходов осуществлялась напрямую, часть – через хозяйства района, которые фактически приобретали имущество и передавали его по назначению.

Отдельно в суде указывалось, что из полученных сумм уплачивались обязательные налоги, после чего оставшиеся средства направлялись строго в рамках заявленных целей. Эти обстоятельства, как отмечала защита, подтверждают целевой характер финансирования, тогда как обвинительная версия трактует те же действия как коррупционный эпизод.

«Отвечай за свои слова»: как в суде спорили Фаттахов и Нагимов

Один из самых напряженных эпизодов заседания — прямой диалог подсудимого Энгеля Фаттахова со свидетелем Нагимовым. Разговор не был похож на формальную процедуру «вопрос–ответ»: Фаттахов настойчиво требовал конкретики по суммам, платежам и объектам, а свидетель отвечал уклончиво, нередко уходя в общие формулировки и признавая, что не может назвать детали.

«Неожиданно выросли объемы» – но какие именно?

Сначала Фаттахов вернулся к фразе, прозвучавшей в показаниях свидетеля, что после его прихода «неожиданно выросли объемы работ» подрядчика Муртазина. Подсудимый потребовал конкретики:

«Неожиданно выросли объемы работ, количество объектов… Если ты эти слова говоришь – отвечай конкретно. Какие объекты и сколько объектов выросли…?»

Но свидетель фактически признал, что конкретных данных у него нет:

«Я не знаю… конкретно не могу сказать…»

Фаттахов на это жестко отреагировал, указывая на проблему в логике обвинения: если в показаниях фигурируют формулировки о росте объемов, должны быть и перечень объектов, и цифры, и даты.

«Отвечай за свои слова… назови: сколько? насколько? какие объекты? Это же район, он же не город».

Ответ свидетеля свелся к уходу от темы:

«Я за чужими объектами не слежу…»

И Фаттахов подытожил:

«Тогда, если не знаешь, почему даешь такие показания».

В этом фрагменте для читателя важно подчеркнуть: свидетель Дилфат Нагимов подтверждает общий тезис обвинения, но не способен наполнить его фактами и лично не знаком с ситуацией.

Платежи, счета и «кто на самом деле платил»

Далее спор перешел в максимально предметную плоскость – кто именно оплачивал материалы и оборудование, и почему в документах появляется картина, будто бы часть расходов свидетель якобы нес сам.

Фаттахов напомнил суду, что агрофирма перечисляла деньги не только самой компании, но и по письмам свидетеля — на сторонние организации:

«Агрофирма “Чишма” перечисляла и на “Гидросервис” деньги — и по твоему письму, и на другие организации. Ты отрицаешь?»

Нагимов подтвердил:

«Нет, не отрицаю. У нас по “Гидросервису” было письмо на 80 тысяч рублей, мы переводили».

Фаттахов уточнил, что речь идет не только об этом переводе, и переводит разговор к другим контрагентам — в частности, к оплате топлива. Затем продолжил линию: кто оплачивал «трубу», материалы, оборудование – и подчеркнул, что счет на оплату приносил свидетель, а перечисляла агрофирма.

«Ты всегда счет брал и нам давал перечислить. И за трубу, и за материалы — всегда агрофирма “Чишма”… А тут приводишь, как будто сам перечислил».

На вопрос Фаттахова «за трубу кто перечислил?» Нагимов ответил прямо:

«За трубу мы перечислили».

Но подсудимый тут же противопоставил этому собственную версию, настаивая, что именно агрофирма оплачивала материалы:

«Все трубы, которые ты проводил… Я все это перечислял… Ты никогда за трубы не перечислял… Ты же обманываешь».

Свидетель попытался уйти в объяснение, что «работали с трубами», но Фаттахов продолжил настаивать на противоречии:

«Ты всегда счет брал — нам принес — мы перечисляли… Ну чего уж так обманывать-то?»

Газовые котлы: даты, номера и «где остальные два?»

Отдельной темой стали газовые котлы и конкретные суммы по ним. Здесь Фаттахов в суде приводит подробности:

«…В 22 году два котла, в 23 году один… и вот последний — в 23 году, 16 ноября, номер 1379 — 174 тысячи рублей».

Он утверждает, что агрофирма перечисляла деньги за котлы, а свидетель Нагимов подает информацию так, будто платил сам:

«…перечислили тебе в 23-м году за котел, а ты приводишь его как будто сам перечислил».

Нагимов возражает:

«Вы за котлы переводили…»

Но Фаттахов разворачивает более длинную версию событий (указывая на последовательность оплат и возвратов котлов) и задает главный вопрос:

«А где остальные два котла агрофирмы “Чишма”? Где?»

Ответ свидетеля прозвучал неопределенно:

«Наверное… с вашей стороны… что-то…»

Для судебной логики это сильный момент: при обсуждении конкретных оплаченных позиций свидетель отвечает предположениями («наверное»), а не документами или точными пояснениями.

«Я тебе только добра желал. Почему ты хочешь меня посадить?»

Кульминация наступила, когда разговор перешел к эпизоду с так называемой «взяткой» в 1 600 рублей. Фаттахов напомнил, что этот платеж был связан с работами 2018 года и не имел отношения к передаче котельных, которые, как следует из документов, были переданы еще 31 мая 2017 года, когда он не занимал руководящих должностей в районе:

«Эти котельные переданы 31 мая 2017 года. Тогда был Камаев главой, Ильясов председателем исполкома. А ты почему меня обвиняешь тогда?»

После этого Фаттахов уже не скрывал эмоций:

«Ну хоть придумаешь более нормальные выражения, если хочешь меня уже посадить».

Свидетель ответил уклончиво:

«Я вас не собираюсь сажать».

Тогда Фаттахов перешел к самому личному и, по сути, моральному вопросу, который стал одним из самых запоминающихся в этом заседании:

«Я всегда тебе добра только желал. И для тебя, и для твоего бизнеса. Почему так хочешь ты меня посадить?»

Он предложил свидетелю рассказать все честно:

«А может честно расскажешь, как все это было? Кто тебе заказал, чтобы против меня такие показания дать? Как тебя напугали, заинтересовали или деньги оплатили? Ну расскажи честно».

Нагимов это отрицал:

«Нет, меня никто не…»

Но Фаттахов не отступал, возвращаясь к сути обвинений и их, по его мнению, абсурдности:

«Ну тогда почему? Я ведь кроме добра ничего не делал».

И далее — ключевая реплика, которая подводит итог всей линии защиты по этому эпизоду:

«Ну какая взятка 1 600 рублей? Это не взятка. Мы же вчера доказали: миллион четыреста – трактор, семьсот тридцать один – машина для гимназии. Это какие взятки? Это не взятка».

После этого судья прервал диалог и уточнил, есть ли еще вопросы, фактически завершив один из самых эмоционально насыщенных отрезков процесса.

Почему этот эпизод важен для понимания дела

Этот фрагмент заседания важен не только из-за юридических деталей, но и из-за того, как именно люди говорили друг с другом в зале суда. 

С одной стороны — Энгель Фаттахов, который снова и снова возвращается к конкретике: называет даты, суммы, платежи, напоминает о реальных обстоятельствах и прошлых рабочих отношениях. Он пытается разобраться, что именно, когда и за что ему вменяют.

С другой стороны — свидетель, который в ключевые моменты избегает прямых ответов. Вместо точных пояснений звучат фразы вроде «наверное», «не могу сказать», «меня никто не просил». Когда разговор заходит о деталях – суммах, объемах работ, полномочиях, — уверенность в его словах заметно исчезает.
Диалог между Энгелем Фаттаховым и Дилфатом Нагимовым важен для всего судебного дела, так как демонстрирует слабость доказательств обвинения. Сегодняшний день в суде показал, что судят человека, чья вина не подтверждается фактами.

Что показали заседания 14 и 15 января

По итогам рассмотренного эпизода можно констатировать:
в ходе судебных заседаний свидетель обвинения не представил документальных подтверждений ряду своих утверждений, а значительная часть обсуждаемых обстоятельств касается коммерческих и хозяйственных взаимоотношений.

Обвинение в этом эпизоде опирается на показания, которые в ходе заседания неоднократно уточнялись и дополнялись, что требует их дальнейшей оценки судом в совокупности с иными доказательствами.

Таким образом, анализ показаний показывает:

• свидетель несколько раз меняет версию – от полного отрицания взятки до признания «ошибки»;
• не может указать конкретный предмет, дату и цель передачи денег;
• подтверждает, что ключевые решения принимались и подписывались другими лицами;
• признает отсутствие у Фаттахова реальных полномочий в спорный период;
• использует формулировки «теоретически», «наверное», «не могу точно сказать».

Все эти обстоятельства ставят под большой вопрос возможность обвинительного приговора по данному эпизоду и в совокупности демонстрируют, что обвинение по данному эпизоду строится не на документально подтвержденных фактах, а на противоречивых и непоследовательных показаниях одного свидетеля, которые сам свидетель в ходе заседания неоднократно корректировал.
 Именно на этом защита делает ключевой акцент: без четкой хронологии, без подтвержденных полномочий и без доказанной причинно-следственной связи любые обвинения остаются предположениями, а не доказательствами.

Ожидается, что завтра и в последующие дни суд продолжит исследование доказательств. Исход этого судебного дела и окончательные результаты суда будут зависеть от того, сможет ли обвинение представить более веские улики.

Где возникает ключевая проблема обвинения

В ходе судебного заседания было установлено принципиально важное обстоятельство:

В материалах дела отсутствует судебная или независимая экспертиза, которая подтверждала бы:

• объем выполненных работ;
• их «реальную» или «рыночную» стоимость;
• факт завышения цен.

Расчеты, на которые ссылался свидетель, носят оценочный характер и не подтверждены экспертным заключением.

Сравнение: что заявляется и что подтверждено

Суд отдельно указал, что само по себе перечисление денег между юридическими лицами и выполнение работ не образует состава преступления, если отсутствует доказательство незаконной цели и личной выгоды.

Почему спор остается хозяйственным

В заседании было подчеркнуто, что:

• ООО «Теплосервис» и агрофирма «Чишма» – коммерческие организации;
• расчеты велись безналично, отражались в бухгалтерии;
• разногласия по цене и объему работ относятся к сфере гражданско-правовых отношений.

В ходе судебного разбирательства стороны по-разному оценивали характер этих отношений: защита настаивала на том, что речь идет об экономическом споре о цене и объема работ, тогда как сторона обвинения придавала им уголовно-правовую оценку. При этом вопрос наличия и достаточности доказательств по данному эпизоду стал одним из ключевых в обсуждении.

Цифры по эпизоду «Теплосервис – Чишма»

• 3 071 705 руб. – безналичные перечисления
• 3 826 009 руб. – сумма, заявленная обвинением
• 0 экспертиз – подтверждающих «реальную стоимость» работ

Итог

Заседания 14 и 15 января стали одними из ключевых для понимания сути дела. Они показали, что при переходе от общих обвинительных формул к конкретным вопросам – о датах, суммах, полномочиях и документах – версия обвинения начинает терять устойчивость. Отсутствие экспертизы – серьезный удар по позиции обвинения. Без нее любые обвинения в завышении стоимости остаются голословными, а само судебное дело теряет основание.

Судебный процесс продолжается, и окончательные выводы еще предстоит сделать суду. Однако уже сейчас очевидно: граница между хозяйственным спором и уголовным обвинением проходит там, где заканчиваются факты и начинаются предположения.

Общественность и СМИ следят за процессом, ожидая, будет ли вынесен обвинительный приговор или дела об аресте и уголовном деле рассыплются в суде. Напомним, что ранее в схожих ситуациях, когда ключевые решения принимал Фаил Камаев, суд также не нашел состава преступления. Новости из Мензелинска продолжают оставаться в центре внимания, и арест высокопоставленного чиновника может обернуться для обвинения полным провалом.

Автор напоминает: выводы суда по делу не вынесены, а все лица считаются невиновными до вступления судебного решения в законную силу.