Выделите текст, чтобы комментировать.
– Какие ключевые роли на войне НРК выполняют сейчас?
– Если говорить о нашей компании, то сейчас у наших дронов ключевая роль — это логистика, в среднем это 70–80% от всего применения.
Далее идет небольшое применение ударных дронов, а также камикадзе. Под логистикой мы также понимаем и эвакуацию.
Конструкция НРК
– Почему до сих пор НРК — это преимущественно небольшие «тележки», а не более крупные средства типа багги?
– Все очень условно. Что вы имеете в виду под малыми НРК? Во-первых, стоит отметить, что большинство роботов действуют на расстоянии от 0 до 5 километров до ЛБС, там все более-менее заметное «разбирается» вражескими дронами.
И когда мы говорим о размерах, когда мы говорим о дронах, то, например, камикадзе размером 70 сантиметров на метр может нести 150 килограмм. Колёсный может сейчас нести 90 килограмм. То есть они могут доказать, что размер не имеет значения.
К тому же, наши самые большие дроны имеют длину более 2,3 метра. На них можно спокойно положить две носилки для эвакуации раненых. Если говорить о нагрузке, то такой дрон везет до тонны.
– Из чего состоят современные НРК?
– Когда мы говорим о логистических НРК, то они в основном рамочные. Рама обеспечивает очень прочную конструкцию. Затем она обшивается бронированными пластинами из металла.
Типичная конструкция НРК модульная. К платформе крепятся шесть независимых колес. Что мы понимаем под независимыми колесами? На каждом колесе установлены отдельный мотор и контроллер.
То есть при выходе из строя одного колеса, пять других колес вращаються. И у нас были миссии, когда у шестиколесного дрона выходили из строя 3 колеса. Два с одной стороны, одно с другой, и они выполнили миссию.
Гораздо дешевле поставить один мотор на борт, который будет вращать все три колеса. Но если выйдет из строя один борт, то НРК не сможет двигаться. Также на НРК устанавливаем два аккумулятора.
Из Китая сейчас завозим только контроллеры и моторы, хотя уже начали тестирование украинских электродвигателей. Аккумуляторы мы собираем сами, ячейки для них берем из Европы. Вся электроника в основном своя или европейская.
– Как управляются наземные дроны?
– В основном это три варианта связи: Starlink, мобильный интернет LTE и радиосвязь. Этого, как правило, достаточно на сегодняшний день.
Экспорт и перспективы
– В чем ключевое преимущество украинских НРК перед европейскими аналогами?
– Во-первых, европейские роботы очень дорогие. При одинаковых размерах европейские аналоги легко могут стоить в 10 раз дороже.
Например, отечественная шестиколесная платформа стоит около 35 тысяч евро. Европейский дрон такого же размера стоит 350 тысяч евро.
Во-вторых, все европейские роботы очень высокотехнологичны. Они обладают важными функциями, но при этом я не знаю европейских роботов, которые могут спокойно «из коробки» развёрнуться и поехать на 0–5 км от ЛБС.
Кроме того, европейские производители на сегодняшний день не могут изготовить те количества, которые производят украинцы. То есть для украинцев не проблема изготовлять в одной компании 100–150 роботов в месяц.
Для Европы большие тиражи — это беда. Также нужно где‑то найти деньги, чтобы купить робота за 350 тысяч евро.
В Украине сегодня более 70 производителей НРК, и все загружены. Если всех мировых производителей объединить, то за год они изготовят 50 тысяч наземных дронов, а Украина легко сама такие объёмы производит за год.
Также иностранные дроны не имеют собственных сервисных и учебных центров. Мы же выезжаем близко к месту эксплуатации, ремонтируем, настраиваем.
У нас даже есть круглосуточная поддержка. То есть, если в какой-то прекрасный момент робот остановился, то мы даже ночью можем удалённо подключиться и помочь решить проблему.
– Из ваших слов следует, что Украина — мировой флагман в разработке и производстве НРК. Правильно ли так думать?
– Украина — это стопроцентный флагман, наша страна показывает уникальные возможности. Например, европейские компании 2–3 года разрабатывают прототип НРК, а у нас самой старшей компании всего 3 года!
И украинцы, и украинские компании показали, что мы способны работать дёшево, масштабироваться и внедрять любые технологии. Для понимания: за четыре месяца мы внедрили серийный базовый автопилот.
– Как думаете, смогут ли НРК в ближайшие пару лет заменить пикапы в логистике у ЛБС?
– Да речь не о годах, этот процесс уже активно происходит. Я думаю, в 2027 году около ЛБС на НРК будет приходиться чуть ли не 100% логистики.
– Сегодня все говорят, что будущее за искусственным интеллектом. Как могут сочетаться ИИ и НРК?
– Искусственный интеллект — это сейчас модный термин. Все его употребляют, но мало кто знает, насколько сложно и дорого его внедрить. Иностранные инвесторы хотят видеть полностью автоматизированные НРК.
Но сегодня нет ни одного дрона, которому ты скажешь: поезжай и соверши штурм той или иной позиции. Роботы на автопилоте в воздушную тревогу даже по Киеву ехать не могут, что уж говорить о Донбассе, где есть и РЭБ, и спуфинг.
Автопилоту нужны ориентиры: разметка, дорога, дома. На фронте даже онлайн-карты не работают. Поэтому это очень сложно.
Несмотря на всю сложность, мы движемся в этом направлении. Да, уже сегодня мы можем говорить о трех направлениях работы с ИИ.
Первое — это так называемый нулевой уровень автопилота, когда робот понимает, что теряет связь, и самостоятельно отъезжает назад на то место, где сигнал был чётким.
То есть он не запоминает только последние команды, а он автоматически отъезжает, может так преодолеть около 100 метров.
Второе — это детекция дронов. На НРК есть стереокамеры, которые замечают все дроны вокруг техники с помощью обученной нейросети.
И третье направление — это режим Follow me, который позволяет логистическим НРК двигаться следом за военными. Когда камера НРК видит человека, она измеряет до него расстояние и следует за ним.
Для дальнейшего технологического развития нужны значительные инвестиции. Но даже когда будут деньги, останется вторая важная проблема — это найти специалистов, команду, которая сможет воплотить все инновации в металле.
Источник: РБК-Украина, 17,06,2026
